(495) 378-65-75

КАССА (13.00-20.00 ежедневно)


(499) 786-21-31

АДМИНИСТРАЦИЯ


Наш адрес:

Волгоградский пр. 121

Неутраченный сад

Главная/Пресса/Неутраченный сад

/ 8 Декабря 2017

Виктория Рогозинская, Информационный интернет-портал «Ревизор.ру», 6. 12. 17

Фото: Ксения Угольникова

В Московском Губернском театре вырастили “Вишневый сад”. За самую прагматичную чеховскую пьесу взялся худрук театра Сергей Безруков.

Фото: Ксения Угольникова

Классика потому и классика, что обладает способностью быть актуальной во времена, существенно отличающиеся от тех, в которые она была создана. “Вишневый сад” был написан Чеховым в 1903 году. Уютно-беззаботный мир “дворянских гнезд” рассыпался под натиском набиравших силу людей дела, и пьеса была, что называется, на злобу дня.

 

Минуло всего несколько десятилетий и советский театр признал ее самой “правильной” у Чехова: мужик-труженик, потомок крепостных, гонит поганой метлой бар-белоручек с земли, на которую они не имеют морального права. Очередной всплеск интереса к последнему драматическому творению Антона Павловича возник в 90-е: снова привычный, обжитой мир разваливали по кирпичикам ушлые “деловые мужички”. И вот после двух десятилетий относительного затишья на отечественной сцене появился очень необычный и очень современный “Вишневый сад”. Похоже, что Сергей Безруков одним из первых отважился отразить с помощью этой вечной пьесы очередной слом, тот, что мы сейчас переживаем.

 

Худрук Московского Губернского театра поставил спектакль не про тоску по невозвратно ушедшей жизни, как это повелось испокон веков, а про человека, своими руками создающего жизнь новую. Не зря же Чехов начинает свою пьесу именно с появления Лопахина. Выходит, важны для него в первую очередь не Раневская со своим многочисленным и бестолковым семейством, умеющим только ахать и охать, а Лопахин, человек, которому этот несчастный старый сад дорог не на словах, а на деле. И потому он для него не товар, не выгодное приобретение, а материализованное право на насыщенную деятельную жизнь, полную осмысленного труда.

Лопахин в исполнении Антона Хабарова молод и энергичен и, что еще важнее, это, если хотите, предприниматель в исконном значении этого русского слова – человек, который богатство наживает не хитростью и обманом, но напряженной созидательной деятельностью: “Знаете, я встаю в пять утра, работаю с утра до вечера… и я вижу, какие кругом люди”.

 

Фигура Лопахина стала для режиссера ключом к пьесе, которую сам Чехов упорно именовал комедией. Именно на его фоне остальные персонажи действительно выглядят смешными недотёпами. “Страдалица” Варя (Наталья Шклярук), ничего не желающая, кроме как по святым местам ходить, “старый мальчик” Гаев (Александр Тютин), мечтающий выдать племянницу за богатого и тем поправить семейные дела, мечтательница Аня (Полина Галкина), попавшая в силки высокопарных проповедей Пети Трофимова (Сергей Куницкий), упоенно твердящего, что он “выше любви” и, конечно, сама Раневская (Карина Андоленко), сорящая деньгами, тратящая светлую душу на никчёмных мужчин.
Эта обворожительная в своей безалаберности женщина, сыгранная актрисой ярко и экспрессивно, как раз и имеет тайную власть над Ермолаем Алексеевичем. “Я забыл все и люблю вас, как родную… больше, чем родную” – вот подлинная драма этого сильного, целеустремленного человека. И вот этот разворот от Лопахина-предпринимателя к Лопахину-мужчине, что идет в разрез с давным-давно установленной традицией, делает спектакль не просто сложнее и глубже, но задевает в душе зрителя какие-то особенно тонкие, нежные струны.

 

Сценография продумана режиссером так, что вишневый сад становится полноправным участником событий. Он цветет и облетает (восхитительная работа художника-бутафора Джимы Барнелли), он показывает нам разные свои уголки (художник по свету Руслан Майоров), дает приют и для легкомысленных флиртов слуг, и для пылких объяснений домочадцев. Сад живет собственной потаенной жизнью, и в этом Безруков возвращается к той исходной чеховской мысли что это не просто деревья, а олицетворение некой непреходящей, высшей ценности бытия, без которой жизнь человеческая теряет смысл. Потому и гибель сада дана не как уничтожение, а как возрождение…
Все уже уехали. Забытый богом и людьми Фирс присаживается у игрушечного домика, в котором “кончилась старая жизнь и новой уже не будет”. Но из сумрака этой оконченной жизни вдруг появляется Лопахин с угловатой садовой тележкой, полной тоненьких саженцев. И обитатели опустевшего поместья дрожащими от волнения руками высаживают на месте старого сада новый. Все по Чехову: “Надо, господа, дело делать!”