«Меня расстреляли. Только не сердись, мама!»

Мария Нестеренко, "Твой Центр"



— Если бы пришел враг и убил моих близких, я бы взяла оружие и пошла мстить.

— Ты говоришь ужасные вещи! Если бы такое случилось со мной, я бы мучился, скорбел, но никогда бы не убил другого человека.

— Ты говоришь ужасные вещи!

Вспомнился мне острый спор, когда-то имевший место в жизни. Тема пацифизма в моей голове всегда окрашивалась некой дикостью, ведь узнанные в детстве истории о советских партизанах, чьи жизни разбились о спасение Родины и защиту чести, просто не оставляли места для миротворческих разглагольствований; прятать голову в песок во время всеобщего хаоса казалось абсолютно немыслимым делом, а на знакомых, хвалившихся, мол, молчали во время армейской присяги, моментально ставилось клеймо труса. Вместе с тем до дрожи пробирали фразы «пушечное мясо» и «бабы еще нарожают», заставляющие вскипать от бессовестно обнаженного цинизма.  В Московском Губернском Театре состоялась премьера «Сердце матери» режиссера Анны Горушкиной по пьесе чешского классика Карела Чапека, подвергающая скальпелю все существующие героические мотивы.

Маленькое сыновье сердечко, казалось бы, еще недавно стучало в унисон с материнским, а теперь до неузнаваемости огрубело, пульсируя в кулаке судьбы, ведущей многие поколения мужчин на алтарь героизма и доблести. Этот жестокий кулак в одночасье сжимается до предела, и несбывшиеся мечты орошаются кровью, в которой захлебывается и безутешный плач миллионов матерей. Они подобно волчицам набрасываются на проклятую судьбу, но та лишь улыбается в облаке табачного дыма: «Это их выбор…».



В спектакле один сын несчастной женщины отдает жизнь за научные исследования, другой – за рекорды, третий и четвертый – за политические движения, а пятый поспевает за старшими, едва сменив короткие смешные штанишки на пафосную форму. От игры Елены Дорониной наверняка вздрогнет даже самый закостенелый вояка — ее Мать своим наивно-любящим непониманием поддевает придуманный человеком слой героизма и срывает его с простой констатации смерти: почему именно она, тлетворная и безжалостная, ставится выше настоящего чуда рождения, почему факт пришествия нового человека не воспевается так же прекрасно, как его угасание? Монологи любящей жены и мамы на фоне родных, превратившихся в застывших между мирами призраков, впечатляют проскальзывающей иронией насчет все тех же высоких целей, причем для усиления эффекта она вложена и в мужские уста главы семейства (Александр Фролов), сына-врача Ондры (Евгений Гомоной), сына-летчика Иржи (Алексей Веретин) и сыновей-революционеров (Андрей Щеткин и Андрей Исаенков).



Чаще всего точным смыслом наполнены высказывания, рожденные оголенным нервом, и «Сердце матери» ими богато. Выстраивая логические связи между «Всегда есть за что умереть, не так ли?» и «Если бы все думали о семье, не надо было бы никого побеждать», будто под воздействием двадцать пятого кадра начинаешь свято радеть за вторую цитату, но если бы все было так просто! Герои громят опровержениями свои же подвиги в 1938 году в оригинале Карела Чапека, делают то же самое в 2020 году в адаптации Анны Горушкиной, и лет через десять продолжат эту миссию под еще чьим-нибудь руководством. Людей не получится перевоспитать искусством: если убийца посмотрит трогательный спектакль, он убийцей быть не перестанет.

В широком понимании отменен рабский труд, женщины облачились в брюки; произошло немало всевозможных изменений, но не повсеместных, хотя достаточно глобальных. С войнами сложнее – люди уничтожали собратьев и братьев с ветхозаветных времен и никогда, вообще никогда не остановят эту костедробильную машину. Если мы отойдем от войны, которая, как и положено классическому произведению, не единственная несущая стена пьесы, то наткнемся на похожую преграду: внутреннее стремление человека к подвигу. Да, не у всех самоотверженный поступок оканчивается под аплодисменты смерти: кто-то летает в космос, кто-то возглавляет уникальные открытия мировой значимости – мертвый Ондра в спектакле тоже вздыхает об упущенном шансе в мирной медицине. Заурядные сыновья обычных женщин гробят себя в попытках установить мировые рекорды, выступить за дело правое, помочь своим вмешательством всему живому, но о многих подобных именах история даже не подозревает. Как несправедливо не окупается стремление к подвигам!



Сам Чапек в своей мужской пьесе считал, что гражданское и «простое» начало человека должны друг друга не исключать, а дополнять, но Анна Горушкина перестроила действие под женское миропонимание, привнеся в него больше надрывного гротеска, на который серьезно никак не прицепишь бравые лозунги. Мужское, женское – уместно ли вообще такое разделение в подобном случае? В основном, конечно, воют мужчины, двигая фигурами на шахматных досках политики, но они нередко сходят с ума на поле боя, бросаются под пули, дезертирствуют… А женщины, прекрасные создания для созидания, идут на врага с винтовкой, оставив детей далеко дома; в качестве примера можно вспомнить Гулю Королеву или же финал повести Бориса Васильева «Завтра была война», где героически погибли и дочь, и мать.

«Сердце матери» все-таки история немного иная, ведь в ней главная героиня из простого народа, среди которого летели года Чапека, и именно эту часть населения войны сметают жестче остальных. Слабое здоровье лишило писателя жизни буквально на пороге Второй Мировой войны,  а его пьеса стала предтечей безумия, без разбора стиравшего с лица Земли и матерей, и отцов, и сыновей, и дочерей… Его брат скончался от болезни в концлагере Берген-Бельзен, где в то же время погибли знаменитые сестры Франк. Наверное, в некоторые моменты все-таки не существует ни мужчин, ни женщин, а только миллионы частиц с отказанными тормозами, несущиеся в пропасть, уготованную им судьбой, из века в век покуривающей свою трубку и наигрывающую отчаянную песнь на струнах материнских душ.

После спектакля отчаянно захотелось, чтобы на Земле никого и ничего больше не существовало, кроме тихого уютного домика, любимого мужа и пятерых веселых сыновей.

Материал на сайте издания