Как МГТ готовился к премьере? «Веселого солдата»

Наталья Анохина, «Подмосковье сегодня», 1.02.2016.

По коридорам театра ходят уставшие солдаты в гимнастерках навыпуск. Молодые медсестры в баночках размешивают кровь и скатывают белоснежные бинты. Вокруг – неумолкаемые автоматные очереди и взрывы снарядов. Но никто в окопы не прячется. Не бежит сломя голову в укрытие. Потому что это – театр! Московский Губернский. Перед премьерой драмы «Веселый солдат» по одноименной повести Виктора Астафьева корреспондент «Подмосковье сегодня» побывал за кулисами и узнал, кто и как делает спектакли в МГТ.


Фото Андрея Маленкова

Солдатская работа

Реквизитор с военной фамилией Солдатова тщательно размешивает кровь, расставленную в баночках на столе. Кровь разных оттенков. Глядя на нее, от реализма слегка тошнило. Но реквизитор Лиза Солдатова привычно занималась своей работой, по ходу объясняя, что кровь, текущая из ран, и та, что сплевывают изо рта, имеет не только разный оттенок, но и разную «закваску» – где-то гуще, где-то жиже.

– Мы стараемся, чтобы кровь выглядела правдоподобно, – рассказывает Лиза. – И таким образом помогаем актерам существовать в правдоподобных условиях. – Между прочим, кровь у нас натуральная, покупаем ее в специальных тюбиках. И если она попадет в рот, ничего страшного не случится. Это не химия!

Человеку, который побывал на войне, вообще ничего не страшно. А эти ребята – солдаты и медсестры – люди военные. Если в это не верить, не надо ходить в театр. Мы – верили! И с интересом наблюдали, как заведующая гримерным цехом Ольга Сомова «колдовала» над прической актера Дмитрия Карташова. Привычным движением убирала его длинные волосы под парик, «сажая» на сетку с помощью подклейки. Потом такими же профессиональными движениями накладывала на лицо тени, и глаза рядового Анкундина становились глубокими, воспаленными от хронического недосыпа.

Гримеры создают героев

– Дмитрий, к парику быстро привыкли? – не удержались мы от вопроса.

– 15 минут – и парик как родной. Потому что руки у наших гримеров золотые, – улыбнулся Дмитрий (он же рядовой Анкундин).

Ольга Сомова явно польщена. В театре работает давно и профессию свою знает «от и до». Она и рассказала, что гримеры также обязательно читают пьесы, представленные к постановке. Потому что должны иметь собственное мнение о том, как должен выглядеть тот или иной персонаж.

– Есть мнение режиссера, художника, актера и есть твое собственное. Они могут расходиться. И здесь важно найти консенсус, – говорит Ольга. И продолжает «делать» лицо Карташову – Анкундину. – Актеры тоже бывают разные – капризные и послушные, равно как режиссеры. Одни имеют видение будущих театральных образов, а иные перекладывают это дело на наше усмотрение, вкус и взгляд. Сергей Безруков, например, всегда знает, какими будут его персонажи, и высказывает свои предложения и пожелания.


Фото Андрея Маленкова

Гример, кто не знает, совмещает своим талантом сразу несколько профессий – художника, визажиста, постижера, парикмахера… Он – мастер на все руки. В гримерном цехе Губернского театра и таких мастериц – шесть!

– Я доверяю им полностью, – подчеркивает актриса Елена Калабина (медсестра санитарного поезда в «Веселом солдате»). – С моей головой доверяю им делать все, что угодно. Конечно, длинные волосы предпочтительней для причесок, но что поделаешь, если у тебя стрижка? Тут спасение – в руках гримеров. Я, например, обожаю меняться внешне, легко меняю длину и цвет волос. В жизни такой возможности нет, а в театре можно позволить себе многое.


Фото Андрея Маленкова

Снаряды загнали в окопы

Пока гримеры делали парики и усы, реквизиторы накладывали раненым гипс, а костюмеры утюжили солдатские рубахи, вокруг рвались снаряды и строчили пулеметы. «Пулеметчик» – звукорежиссер театра Михаил Лузин.

– Очень важно с помощью звукового оформления погрузить зрителя в атмосферу спектакля, – говорит он. И отправляет зрителя на поле боя, где слышны взрывы снарядов, автоматные очереди, звуки осыпающейся земли и пролетающих пуль, рикошеты и попадания, авианалеты. В какой-то момент вдруг понимаешь, что находишься под перекрестным огнем, что снаряды пролетают прямо над головой, свистят в ушах, а ты наблюдаешь за полем боя из вырытых солдатами окопов.


Фото Андрея Маленкова

И на этом поле (театральной сцене) разыгрывается трагедия, где главный герой – рядовой Виктор Астафьев – из настоящего пристально вглядывается в прошлое, заново проживая свою первую влюбленность, первое ранение, первого убитого немца, первые потери.

Его пронзительная история – это история о войне, увиденная глазами простого деревенского парня, а не рассказанная в хрестоматийных учебниках истории. Астафьев показывает войну во всей ее неприглядной правде – некрасивую, ужасную, состоящую из боли, грязи, отчаяния, бесчисленных потерь, любви и ненависти. Он признавался, что, несмотря на годы, прошедшие после войны, так и не сумел вернуться с нее. Утверждал, что выиграли войну не полководцы и командармы, а простой русский солдат, который, бросаясь в атаку, не кричал «В бой за Сталина», а во все легкие звал в помощь маму.

Женщины на войне

Виктора Астафьева в спектакле играют два актера – заслуженный артист России Борис Галкин (специально приглашенный на эту роль) и молодой актер Губернского театра Илья Малаков. Играют так, словно это один человек, просто в разные периоды жизни. И пусть Илье еще профессионально расти, доверяешь ему на сцене ровно так же, как и Борису Галкину. Потому как обоих отличает пронзительная искренность. И ты очень скоро забываешь, что находишься в зале, а на сцене – просто актеры. Для тебя в этом спектакле все превращается в настоящую жизнь, которую переживают (сопереживают) все, кто находится в зале. Потому и ком в горле, и сердце саднит, и мурашки по телу, словно от холода.

Между прочим, война и холод – слова-близнецы. То и другое одинаково безжалостно к человеку. Растапливает сердце только тепло. В данном случае это тепло исходит от женщин.


Фото Андрея Маленкова

Режиссер спектакля Сергей Безруков признался после премьеры, что женских историй в драме Астафьева ему не хватило, что Виктор Петрович мало уделил им внимания. И решил исправить несправедливость.

– Женская тема на войне – отдельная, – сказал он. И дописал характеры, взяв за основу военные воспоминания санитарок, которые нашел в архивах. В результате женские истории так органично вплелись в повествование Астафьева, что непосвященному человеку ни за что не догадаться, что история Виктора Петровича была дописана. Сергей Безруков рискнул и не проиграл, хотя признавался, что страшно было прикоснуться к теме войны. Ты не имеешь права тут врать.

И он не соврал! Ни словом. Ни движением. Потому как знал – Астафьев бы ему не простил. И равнялся во время работы на него. На его природное качество говорить только правду, пусть она даже неприглядная.


Фото Андрея Маленкова

Заслуженный артист России, режиссер и продюсер Борис Галкин вышел на сцену Московского Губернского театра в спектакле «Веселый солдат» в роли немолодого Виктора Астафьева (молодого играет актер Илья Малаков). И так убедительно сыграл его, что порой за артиста становилось страшно. Нельзя так «рвать» душу!

– Борис Сергеевич, как определили для себя «веселого солдата»? Он какой человек?

– Он из тех, кто, как бы его ни долбали, в грязь ни затаптывали, он, как балалаечная струна, выпрямится, улыбнется и пойдет дальше.

– Трудно было его играть?

– Нет, наоборот. Я застоялся. 35 лет не выходил на театральную сцену как артист. Для меня это счастливый случай, подарок судьбы. Когда позвонил Сергей Безруков и предложил роль Астафьева, был потрясен. Я знал писателя лично, встречался с ним не единожды. И вдруг – такое предложение.

– Стало быть, согласились сразу?

– Конечно. Ответил, что буду рад, если получится. Память об Астафьеве очень цепкая. Он буквально въезжает в сознание, владеет твоими эмоциями, без конца теребит сердце, живет в тебе. И чем дальше шли репетиции, тем больше я понимал, что путь к писателю бесконечен. Его очень трудно сыграть. Это характер многоплановый, неоднозначный, импульсивный. Мог взорваться в секунду, если замечал несправедливость. Работа его души не прекращалась ни на секунду.

– Не только душа, он сам трудился неустанно, признавался, что «задница болит от литературы, а голова – от войны».

– Про войну и писал. Кстати, поначалу Астафьев написал безобидную повесть. Но потом прочитал воспоминания великого маршала Жукова и возмутился: «Более лицемерной книги в жизни не читал, – сказал он. – Сплошное вранье. Я знаю другую войну». И решил рассказать о ней правду, показать без купюр. Сделай он это раньше, его наверняка расстреляли бы. Он был смелый человек! Для него правда была сильнее страхов и переживаний. Она и вела его по жизни.

– А какие воспоминания сохранились у вас от встречи с Астафьевым? Что вкладываете в его образ перед выходом на сцену?

– Я смотрю на его фотографии. Они очень выразительные. Я понимаю, о чем он думал в тот момент, когда его фотографировали. Однажды я имел неосторожность почитать ему свои далеко не совершенные стихи. Он их выслушал, а потом прямо сказал: «Если можешь – больше не пиши». Вот такой он был человек – правдивый во всем.

– Большая часть сюжета спектакля проходит в санитарном поезде, который везет раненых с фронта в тыл…

– Для меня это очень трогательный момент. Дело в том, что моя мама прошла всю войну ровно на таком же санитарном поезде. И это осознание очень согревает меня.

– Артисты Губернского театра признались, что для них счастье – выходить с вами на сцену. А вам как коллектив театра?

– Благодаря Губернскому театру я вернулся в свои студенческие годы, в свою молодость. Только в театральном училище, когда ночи напролет мы играли все, что хотели, я был абсолютно счастлив. И теперь это счастье вернулось. Более работоспособного и радостного коллектива, чем в Губернском театре, я больше не встречал, хотя служил в Театре сатиры и на Таганке, ставил спектакли в театре Маяковского и Пушкина. А радость случилась здесь.

– Премьера спектакля только состоялась. Но не могу не спросить. Не было разговора с Безруковым о дальнейшей совместной работе?

– Пока нет. Но такой возможности не исключаю.


Материал на сайте издания