Жизнь человека. «Бесконечный апрель» в Губернском театре

«Бесконечный апрель» в Московском Губернском театре начинается уже в фойе, которое украшено черно-белыми, ставшими сейчас поистине раритетными фотографиями, запечатлевшими улыбающихся и смеющихся представителей разных поколений. И тут же две нарядно одетые особы, похожие на массовиков-затейников из советских Домов культуры, поют в сопровождении гармониста популярные песни второй половины XX века. Понятно, что при помощи подобного приема авторы премьерной постановки Московского Губернского театра пытаются приобщить нас к ее атмосфере. И пусть все это не ново и даже, увы, слегка раздражает, но свое назначение все же выполняет, настраивая на необходимый лад.

Лад этот преимущественно ностальгический. И хотя действие растягивается практически до наших дней, большинство эпизодов настоящего спектакля относится к так называемой эпохе «ретро» - от двадцатых до восьмидесятых годов ушедшего столетия. Включая и период блокады Ленинграда, где, собственно, и разворачиваются события. А если конкретнее, то театр предлагает нам «заглянуть» в старую питерскую квартиру. Вернее, в одну из ее комнат, где, кажется, замерло время, о чем красноречиво свидетельствует обстановка с множеством старых радиоприемников и продавленным диваном, который покрыт видавшим виды пледом. Для создания же ощущения камерности своего спектакля режиссер Анна Горушкина вместе с художником Александрой Ловянниковой зрительские места размещают прямо на сцене, отгораживая их от зала прозрачной пленкой.

Однако у этой пленки есть и другая, более важная задача. Она не только обозначает границы игровой площадки, а является еще и неким символом тонкой, едва ли не условной грани между реальностью и потусторонним пространством, куда постепенно переходят самые близкие герою люди - его мама и жена. Именно переходят, а не умирают, продолжая существовать в памяти этого человека, обыкновенного жителя города на Неве, которому судьба подарит долгую жизнь, позволив, по сути, остаться ребенком - чистым, наивным, светлым. Недаром в программке он назван не Вениамином Александровичем, а уменьшительным именем - Веня.



Пьеса молодого и уже известного драматурга Ярославы Пулинович (в Театре Наций идет ее «Жанна») построена как ряд разрозненных, почти не связанных между собой фрагментов биографии Вени, объединенных разве что календарной, апрельской общностью (не в этом ли секрет столь необычного и чрезвычайно поэтичного названия спектакля?). И это само по себе неожиданно и интересно. Правда, заранее несколько осложняет восприятие спектакля рядовым, не слишком подготовленным зрителем, больше привыкшим все-таки к ясным, строго повествовательным сюжетам.

Вероятно, поэтому режиссер Анна Горушкина чуть корректирует пьесу и переводит ее в иной контекст. В спектакле Горушкиной Веня в свой девяносто восьмой день рождения предпринимает своеобразное путешествие в прошлое, воспоминаниями о котором, несмотря на выпавшие на его долю многочисленные потрясения он очень дорожит. А в этот момент его дочь Люба занимается продажей привлекательных для современных любителей старины просторных отцовских «апартаментов».

Театралы со стажем, без сомнения, отметят некоторое сходство этой ситуации с центральной коллизией легендарной «Цены» Артура Миллера, в которой, как мы знаем, на фоне процесса оценки старой мебели члены семейства Франц переосмысливают свои поступки. Впрочем, сходство это ощущается исключительно на уровне ассоциаций. Вдобавок, пьеса Миллера - полноценная психологическая драма. А «Бесконечный апрель» Пулинович - нечто вроде драматургического этюда, в связи с чем естественным представляется определение жанра спектакля, решенного в стиле «драматической импровизации». В результате чего задействованные Анной Горушкиной артисты получают возможность ничего не играть в прямом смысле этого слова, а при помощи точных характерных жестов, речевых оборотов, деталей грима и костюмов как бы «примерить» на себя образы своих героев. И это оказывается очень кстати для исполнителей ролей Вени, Гали и Любы, которые, согласно авторскому замыслу Ярославы Пулинович, должны на протяжении полутора часов сценического времени предстать перед публикой в нескольких возрастных ипостасях - от детства и отрочества до молодости, от зрелости до старости. И Андрей Ильин, Елена Доронина, Елена Калабина органично передают разные душевные состояния своих персонажей, демонстрируя при этом еще и чуткое партнерство, столь необходимое тогда, когда дело касается сугубо семейных историй.



Режиссеру Анне Горушкиной вообще удалось сочинить чрезвычайно ансамблевое зрелище, где каждый участник находится на своем месте и каждый по-своему заметен. Выделять кого-то из них было бы не справедливо. Но, тем не менее, по праву исполнения главной роли хочется особо отметить Андрея Ильина. И в очередной раз отдать должное редкой интеллектуальной природе этого артиста, восхититься деликатностью, интеллигентностью его актерского «почерка». Если его партнерши по «Бесконечному апрелю» все же иногда перебирают с эмоциями, то Ильин неизменно безупречен, поражая умением тактично намекнуть на то, какие чувства в тот или иной момент испытывает его Веня.

А чувств здесь целая гамма. Это и страх перед неизбежностью находиться рядом с малообразованными, только недавно переехавшими из деревни соседями. И раздражительность, вызываемая назойливыми визитами резкой, грубой девочки Гали. И внезапно возникшая влюбленность в нее, переросшая в любовь. И мимолетное увлечение Женщиной в поезде (Ирина Токмакова), в которой угадал родственное существо. И постоянная тоска по кухарке Кате (одноименная песня в исполнении Петра Лещенко даже становится своеобразным музыкальным лейтмотивом спектакля), то ли приснившейся Вене, то ли и впрямь жившей в его доме. И непрекращающаяся мысленная связь с Мамой (Елена Киркова), когда-то научившей девятилетнего Веню вопреки всем странностям окружающей действительности стараться оставаться самим собой.

Это же Веня-Ильин посоветует Мальчику (Саша Беляев), которого спасет от голода в блокадном Ленинграде. Посоветует без ажиотажа и пафоса, адресуя данные, спасительные слова и своему случайному маленькому собеседнику, и, конечно, нам, зрителям. Все-таки и для нас способность сохранять в нравственной чистоте свой внутренний мир может обернуться подлинной панацеей от саморазрушения в нынешних обстоятельствах, совсем не располагающих к лучшим, честным и благородным проявлениям человеческой натуры.