Актер Антон Хабаров: Моя бабушка работала на заводе

Премьерные показы спектакля «Дон Жуан. Новый миф» пройдут 8 и 9 марта в Губернском театре. Режиссер Максим Меламедов обещает — переосмысление классической пьесы Жана-Батиста Мольера не оставит никого равнодушным. «Вечерняя Москва» пообщалась с исполнителем главной роли Антоном Хабаровым.

Антон, уже совсем скоро мы увидим вас в роли Дон Жуана в премьере одноименного спектакля. Ваш герой бросает вызовы общественным нормам и некоторые его поступки аморальны. Не тяжело играть такого неоднозначного персонажа?

Мне очень приятно, что у вас такое глубокое понимание этого персонажа, Дон Жуана. Я тоже считаю, что Дон Жуан – это человек, который живет по аморальным принципам, не веря ни в бога, ни в черта, ни во что. Только в то, что дважды два – четыре, как он сам говорит. Конечно, играть таких персонажей всегда сложно, хотя зло играть гораздо интереснее, чем добро, просто потому что обычно отрицательные герои глубже написаны, в них больше противоречий. Но для того, чтоб обнаружить эту глубину и быть замотивированным на сцене на два часа спектакля, - на это уходит очень много сил. Хотя, ни одна роль не дается просто. 

Что было самым сложным для вас в подготовке вашей роли? 

Если говорить профессиональным языком, для меня всегда самое сложное – найти суть своего персонажа, ту пружину, которая будет держать меня весь спектакль. 

Эпоха Дон Жуана – эпоха рыцарства. Что пришлось изучить для того, чтобы точнее передать атмосферу этого времени на сцене? Может быть, вы читали специализированную литературу или посещали тематические музеи?

Я посмотрел все, что сделано по Дон Жуану моими коллегами в России, посмотрел спектакль «Дон Жуан» театра Комеди Франсез, посмотрел классический разбор этой пьесы, открыл много интересного для себя. С режиссером Максимом Меламедовым мы начали общаться по «Дон Жуану» за год до начала репетиций. Обсуждали, какие темы мы хотим затронуть. И пришли к тому, что это будет философская, отчасти даже библейская притча. Разумеется, с элементами комедии, без этого Мольер - не Мольер. Но хочется, чтобы юмор был не ситуативный: часто у Мольера это пинки, срывание шапок, - стандартные приемы площадного театра мольеровской эпохи. Мы ищем юмор чисто человеческий.

Ваши родители не были актерами или людьми, приближенными к этой сфере. По информации в сети ваш отец был вынужден отказаться от получения высшего образования, чтобы содержать семью. Как они отнеслись к тому, что их сын решил выбрать ремесло актера? Ведь оно считается далеко не прибыльным… 

Да, действительно, мои родители не артисты, но моя бабушка Клавдия Хабарова играла в любительском театре в Купавне. Как помните, в фильме «Берегись автомобиля» герой Евстигнеева говорит: «Насколько лучше играла бы Ермолова вечером, если бы днём работала, понимаете, у шлифовального станка». Так вот, моя бабушка действительно работала на заводе, а вечером играла в любительском театре. Мой папа пишет стихи играет на гитаре, он творческий человек. И поэтому ни у меня, ни у моей сестры не было проблем с выбором профессии, мы выбирали сами и родители нас всегда поддерживали

В 2000 году вы отправились в Москву, чтобы поступить на актера и прошли в целых три известных вуза – большой успех. Известно, что сейчас поступить на актера – задача непростая, наверное, и в то время это было так. Что помогло вам справиться с конкурсами?

Перед поступлением я  занимался с замечательным актером, заслуженным артистом России Игорем Карташовым, он помог мне выбрать и подготовить программу для экзаменов в театральное училище. Советовал, что мне подходит, а что нет. Ну и наверное, помогла моя закаленность в соревнованиях по бальным танцам, - потому что все равно в на сцене, как и в спортивных танцах, необходим  соревновательный дух. Когда занимаешься бальными танцами, а я ими занимался более 10 лет, то тебе уже знакомо вот это желание победить, причем не просто ради ощущения победы, а через погружение в материал, когда ты прорабатываешь каждое движение в танце. Чем артист может победить в спектакле? Именно уровнем погруженности в материал, своего персонажа. 

Есть мнение, что девушкам тяжелее приходится при поступлении в театральный университет, чем молодым людям, потому что мальчиков в театре не хватает. Является ли эта тенденция проблемной?

Не знаю, насколько это актуально сегодня, мне кажется, сейчас недостаток просто хороших профессионалов в любой сфере, будь то медицина, юриспруденция, актерское искусство. Очень мало по-настоящему профессиональных людей.

В сети также есть информация, что одни из ваших хобби – верховая езда и дайвинг. Очень небанально. Откуда тяга к таким экстремальным занятиям?

Насчет верховой езды, наверное, все-таки преувеличение – я сижу в седле, но не могу сказать, что увлекаюсь этим. А насчет дайвинга – да, правда. Я люблю это, мы  погружаемся вместе с Леной. Это уникальный опыт, совершенно другой мир, малоизученный человеком. Под водой другие законы, даже другое течение времени. Описать это сложно, но дайвинг - одно из моих самых любимых хобби, которое помогает перезагрузиться.

Ваша супруга Елена Хабарова также служит в театре. Не тяжело ли супругам играть вместе на сцене?

Мне с Леной играть и интереснее, и сложнее, потому что мы знаем друг друга уже очень давно. Мы оба артисты, и когда ты работаешь с человеком, который тебя давно знает, приходится играть гораздо тоньше, точнее, чем с другими партнерами. С ними можно где-то сесть на технику, «недоиграть», но когда рядом твой близкий человек, он сразу это видит. Ну и у нас очень большой совместный жизненный опыт, нам всегда есть о чем поиграть. Например, в спектакле «Скамейка» нам очень легко работать вдвоем, потому что нам ничего не нужно «наживать» из тех отношений, которые есть между героями. Это называется «химия», сыграть ее невозможно. А у нас с Леной она есть.

С 2008 года вы в качестве ведущего выступаете на вечерах памяти павших в ходе боевых действий. Вас связывает с этими событиями что-то личное?

Я дружил с Сережей Говорухиным, сыном Станислава Сергеевича Говорухина. Сережа пошел военным корреспондентом на Вторую чеченскую войну, потерял там ногу. После этого он создал Фонд ветеранов и инвалидов вооруженных конфликтов «Рокада», и пригласил меня провести первое мероприятие Фонда. И я до сих пор с ними. Каждый год веду мероприятия для этих ветеранов. Сережи уже нет, и для меня это большая ответственность. Я вообще стараюсь очень серьезно относиться к таким вещам. 

Как вы думаете, какие спектакли нужны современному зрителю? 

Ему нужны хорошие спектакли. С хорошими артистами, хорошей режиссурой, которая не забегает вперед артиста, а работает на суть материала, на суть проблемы. Зрителю нужны спектакли с идеями, хорошими идеями. Понятные, зрелищные, умные спектакли

Некоторые уверяют, что сегодня многие ходят в театры только «для понта»: красиво сфотографироваться около сцены, снять об этом ролик, создать видимость «просвещенности» у подписчиков... Как вы относитесь к подобным историям?

Абсолютно неважно, зачем человек идет в театр. У каждого могут быть свои цели. Но если то, что происходит на сцене, как-то в нем отзывается, и заставляет его после спектакля хотя бы полчаса-час подумать о той идее, которую ему транслируют актеры и режиссер, - мне кажется это огромная победа. А вот предпосылки, почему он идет в театр, могут быть совершенно разные, для меня они совершенно не имеют значения.