Комедия возвращений: Безруков сыграл манерного аристократа в «Женитьбе Фигаро»

В один вечер Москва получила сразу две большие театральные премьеры. Пока в МХТ Юра Борисов сходил с ума в образе Гамлета, в Московском губернском театре Сергей Безруков примерял кружевные манжеты, домогался служанок, выходил в партер и превращал «Женитьбу Фигаро» в один из самых темпераментных спектаклей сезона. Новая постановка Аллы Решетниковой оказалась не музейной классикой про интриги XVIII века, а язвительной комедией о людях, уверенных, что власть дает право на всё. «Известия» одними из первых увидели премьеру с шутками про Кузьминки, роскошными декорациями и очень неприятным графом Альмавивой в исполнении Безрукова.

Безумный день для двух премьер

«Женитьба Фигаро» — первая за пять лет большая актерская премьера Сергея Безрукова в МГТ, возвращение к пьесе Бомарше, которая когда-то считалась предвестником Французской революции, и попытка заново объяснить зрителю, почему история о слуге и распутном аристократе до сих пор звучит пугающе современно.

Спектакль приурочен к столетию легендарной постановки Константина Станиславского 1927 года. Тогда на сцену МХАТа выходили Николай Баталов, Юрий Завадский, Ангелина Степанова и Ольга Андровская. Театралы до сих пор вспоминают и спектакль Валентина Плучека в Театре сатиры с Андреем Мироновым, Александром Ширвиндтом, Верой Васильевой, Ниной Корниенко и Татьяной Пельтцер. А еще — версию Константина Богомолова в «Табакерке», где графа Альмавиву играл Олег Табаков, а Фигаро — молодой Сергей Безруков.

С момента той постановки прошло почти два десятилетия, и теперь Безруков поменялся героями. Бывший Фигаро стал Альмавивой — человеком, против которого когда-то восставал.

Режиссером новой версии выступила Алла Решетникова — для нее это уже 15-я работа в Губернском театре. В спектакле заняты Степан Куликов, Наталья Шклярук, Галина Бокашевская, Леонид Громов, Олег Савостюк, Кирилл Новышев, София Лопунова и Александра Кульбарисова.

При этом Решетникова не пытается превратить Бомарше в политический памфлет или радикальный эксперимент. Напротив, создатели сознательно уходят от прямолинейных аллюзий и модного желания «осовременить классику» любой ценой.

— История о том, что привилегированному сословию не стоит зазнаваться и воспринимать людей как «третий сорт». Роскошь, вседозволенность, порочность, самовлюбленность, тщеславие — именно эти пороки рождают наибольший разрыв между людьми. Пьеса была актуальна во все времена. В советские годы ее ставили как предупреждение о последствиях классового неравенства. И сейчас тоже есть зажравшийся класс, — рассказывал Безруков «Известиям».

Хищник-аристократ и шутки про Кузьминки

Фигаро в исполнении Степана Куликова — уже не юный плут и не вертлявый слуга из классических постановок. Это взрослый мужчина, уставший от необходимости постоянно бороться за право на уважение.

— Ему не хочется бегать, он уже не мальчик на побегушках. Но приходится — в последний раз, — объясняет Безруков.

Именно это делает местного Фигаро особенно убедительным. Он не революционер и не бунтарь. Он просто хочет сохранить достоинство, жениться на любимой женщине и перестать жить по правилам людей, которые считают окружающих своей собственностью.

На этом фоне Сергей Безруков выглядит особенно органично. Его Альмавива — не карикатурный злодей, а опасный, обаятельный и абсолютно уверенный в собственной безнаказанности человек. Внешне — идеальный аристократ с безупречными, но несколько утрированными манерами. На деле — избалованный хищник, привыкший получать всё, что пожелает.

Руки графа то и дело тянутся к чужим кружевным юбкам, а за мягкими интонациями и жеманной вежливостью скрывается холодный расчет. Альмавива здесь напоминает человека, который искренне считает окружающих частью своего интерьера: захотел — приблизил, наскучило — выбросил.

Именно поэтому особенно трагично выглядит графиня в исполнении Натальи Шклярук. Несмотря на комедийную природу пьесы, актриса играет женщину внутренне опустошенную и лишенную свободы.

— Удивительно, но именно это стало для меня самым сложным. Я не знала, как сыграть человека, полностью лишенного свободы, — признавалась Шклярук журналистам перед премьерой.

При этом спектакль не скатывается в мрачную драму. Напротив, в постановке много легкости, юмора и постоянного заигрывания со зрительным залом. Герои регулярно ломают «четвертую стену»: советуют публике «сначала почитать «Севильского цирюльника», чтобы разобраться в предыстории, или бросают реплики вроде: «Я еду в Лондон — это вам не Кузьминки».

Эти интонации работают удивительно точно. Комедия Бомарше внезапно перестает быть музейным экспонатом и начинает звучать как живая история, происходящая здесь и сейчас.

Особенно бурно зал реагирует на появления самого Безрукова. В какой-то момент актер выходит прямо к зрителям в центральной части партера — и это наверняка станет одним из самых обсуждаемых эпизодов спектакля. Судя по реакции публики на пресс-показе, часть зрителей в этот момент забывает и про Бомарше, и про Французскую революцию.

Визуально спектакль выглядит по-настоящему роскошно. Художник-постановщик Андрей Климов отказался от буквальной реконструкции XVIII века, но сохранил атмосферу барочной театральности. На сцене журчит вода в фонтане, по площадке проезжает гигантское блюдо с портретом графа Альмавивы, герои спускаются по атласным пудровым лентам из женского корсета, а задник-гобелен меняет настроение вместе с героями — от почти пасторального до тревожного и кровожадного.

Хореография Анны Гилуновой добавляет действию темперамент южной Испании. Массовые сцены выстроены так, будто актеры постоянно находятся внутри большого карнавала, который вот-вот выйдет из-под контроля.

При этом спектакль удерживает баланс между комедией положений и серьезным разговором о власти, деньгах и праве человека оставаться собой.

Именно в этом, кажется, заключается главный успех новой «Женитьбы Фигаро». Губернский театр не стал превращать Бомарше ни в скучную классику, ни в агрессивное современное высказывание. Вместо этого получился живой, зрительский и собранный спектакль о людях, которые отчаянно пытаются сохранить достоинство в мире, где всё давно продается и покупается. И судя по реакции публики после финального поклона, этот «безумный день» у постановки только начинается.