По рукам да по подушкам

Карина Хафизова, «Театральная афиша», август/сентябрь 2015.

Вы когда­-нибудь задумывались, какую судьбоносную роль в жизни людей может играть обыкновенная скамейка в парке? Скольких непридуманных историй она стала невольной свидетельницей? Счастливых воссоединений, болезненных разрывов, нещадных афер...

Драматургу Александру Гельману «скамеечные перипетии» пришлись по вкусу, и еще в 1982 году советский читатель узнал о роковой встрече в Парке культуры и отдыха имени Цюрупы. Теперь за гельмановский сюжет с новым рвением взялся Дмитрий Дюжев, впервые пробующий себя в качестве театрального режиссера, – так на сцене Губернского театра появился спектакль «Скамейка».

Она (Вера Шпак) – «изголодавшаяся разводушка» – хрупкая женщина с маленьким сыном, отчаянно желающая снова выйти замуж. Он (Антон Хабаров) – женатый мужчина, охотник до женских юбок, всю жизнь странствующий «по рукам да по подушкам». Собственно, вся история и разворачивается только потому, что когда­то Он уже выбирал Ее в качестве очередной жертвы, клялся в любви, обещал купить сыну велосипед, а утром внезапно исчез.

Дмитрий Дюжев ловко, затейливо и самобытно рассказал собственную версию истории о вечере длиной в вечность. В спектакле детально проработаны психологические мотивы поведения героев. Перед слабой, беззащитной героиней Веры Шпак нелегкая задача – раскрыть обман Федора (по совместительству Юры­Коли­Алексея) и снова не попасть в его ловкие сети. И вместе с тем после разговора с ней самовлюбленный и не в меру эксцентричный герой Антона Хабарова вдруг осознает: его любовные похождения лишь следствие всепоглощающей ревности и безумной любви к жене.

Дюжев, имеющий большой опыт работы в кино, не поскупился в своей постановке на чисто кинематографические спецэффекты: на сцене и панорамные красоты большого города, и проливной дождь, и страстная борьба в грязи. Скамейку на протяжении всей постановки видоизменяют, превращая ее то в фонарный столб, то в некое подобие уютного семейного гнездышка, построенного из досок. А пьеса Гельмана приобрела в этом спектакле новые смыслы, превратившись в исследование о том, возможна ли в принципе счастливая семейная жизнь.