Небо в алмазах

На сцене Московского Губернского театра премьера – спектакль "Дон Жуан. Новый миф" по пьесе Жана-Батиста Мольера.

Впервые МГТ предоставляет свою сцену знаменитому французскому комедиографу XVII века. Причем на популярную и поныне тему обаятельного обольстителя. Ведь эгоистичные дон-жуаны, веками воспетые в народных легендах, рыцарских балладах, музыке, живут и здравствуют по сей день в нашем обществе, только носят другие костюмы. Но не всегда им все сходит с рук. В версии Губернского театра изначально безнравственный искатель приключений платит высокую цену за свое потребительское отношение к противоположному полу.
Постановщик спектакля, молодой режиссер Максим Меламедов, по-своему осмысливает классику, оставляя жесткий "скелет" сюжета, отсекая лишние детали, линии и персонажи. Вечный конфликт добра и зла здесь решается столкновением лоб в лоб двух основных героев — статного красавца Дона Жуана (пластичный Антон Хабаров) и его преданного слуги, недотепы-очкарика Сганареля (женственный Михаил Шилов). Режиссер попытался увидеть нечто большее в циничном и неоднозначном герое, чье имя во всем мире давно стало нарицательным:

- Наш Дон Жуан – не просто обольститель женщин, циник и обаятельный ловец умов, – говорит Меламедов. – Он, в первую очередь, человек сломленный, человек, который ни во что не верит: ни в людей, ни в любовь, ни в Бога, ни в черта. Но рядом с ним – преданный Сганарель, голос совести, спасающий, но не спасший. Мне кажется, что это главная тема, о которой сегодня хочется поговорить и поспорить без морализаторства – о прелести зла, о слабости добродетели, о нас, чья вера в Бога, в искусство, в человека, в любовь все время подвергается сомнениям и утратам.

Эти сложные для сцены философские понятия постановщик ухитрился вместить в два часа активного действия (без антракта) в достаточно мрачной атмосфере (сценография Филиппа Шейна) и минорной, практически траурной музыке (композитор Андрей Александров). Тема смерти становится к финалу основной и неожиданно принимает чарующие и страшные одновременно балетные формы (балерина Анастасия Теплинская).

Но вкраплены тут и смешные моменты, и провокационные – все-таки жанр комедии обязывает. И это не только появление героя в семейных трусах. Уморителен, например, пластичный эпизод, когда герои надевают звериные маски-уши-рога и на сцену выходит Муж-олень (прекрасная работа Олега Курлова). С этого момента тема рогов становится как бы основным символом всей истории. Плюс деревянные бухгалтерские счеты, с которыми не расстается герой, регулярным щелчком записывающий туда очередную победу.

- Мы живем в сложное время, когда многие потеряли веру в себя, в высокое небо над головой, – считает режиссер. – Время всеобщего апокалипсиса… Мы опускаем руки и оправдываем зло. Почему – не знаю. Каждый ответит по-своему. Именно о поиске "неба" наш спектакль, в котором мы столкнули энергию добра и зла. Это столкновение мне хотелось сделать мощным. А зритель уже сам сделает вывод, с кем ему быть.

Антон Хабаров, исполнитель роли Дона Жуана, знаком нам по роли Казановы в одноименном ТВ-сериале. В театре он переиграл также немало персонажей. Но о Доне Жуане давно мечтал и считает, что получить такую роль, – это подарок для артиста. Работа длилась почти год.

- С Максимом Меламедовым мы начали готовиться к работе за год до начала репетиций, – говорит Хабаров. – Максим талантливый режиссер, и работать в его рисунке – большое счастье. Здесь есть и мольеровский фарс, и настоящая трагедия – в финале страдающий человек. В своем тщеславии герой доходит до вседозволенности – ему кажется, что нет наказания ни за что. Но это его большая ошибка. А его слуга и друг Сганарель, наоборот, уверен, что существуют Небеса, есть душа, честь, совесть, что можно просто бескорыстно помогать людям. Наш спектакль – это притча про двух друзей, но в принципе это один человек.

...Циничный герой Хабарова неприятен, хотя и красив. Даже его жест, когда он постоянно откидывает волосы со лба, кажется нарочитым. Этот кавалер в белоснежной рубашке вызывает у зрителя отторжение просто на энергетическом уровне. И нам из XXI века кажется странным, что женщины так были послушны его воле. Поэтому его монолог о лицемерии общества воспринимается как оправдание своего потребительского способа существования. Но "обнять небо" ему все-таки придется...

В финале герой приглашает на танец даму в маске на пуантах — Девушку-Смерть. Ведь персонаж Хабарова в своем тщеславном угаре решает, что все ему подвластно. Артист признается, что его не страшил этот дуэт, хотя на страшную маску смотреть было все-таки неприятно...

Кстати, роль брошенной жены Эльвиры в спектакле играет жена Антона, Елена Хабарова. Она невероятно яркая комедийная актриса – у ее персонажа минимум слов, в отличие от текста Мольера, но максимум действия – совершенно уморительна сцена, когда она гоняется за неверным мужем с огромным топором в руках.

Спрашиваю Елену, как уживаются под одной крышей две творческие личности.

- Мы репетируем и дома, даже если разные спектакли, – смеется Хабарова. – А как иначе? Это наша профессия. Ведь актеры эмоциональные люди... А Дон Жуан дает возможность каждой женщине почувствовать себя особенной, любимой. Моя Эльвира, конечно, немного с ума сошла, но и она как женщина благодарна герою, считая, что лучше испытать настоящие страсти, боль и радость, проживать настоящую жизнь. Пережив это все, женщины благодарны даже негодяю.... Кстати, в классической версии герой просто использует женщин, но в нашем случае дон Жуан помогает им ощутить красоту жизни...

Худрук МГТ Сергей Безруков напоминает, что Губернский театр зарождался как сцена, в основе которой лежит отечественная и мировая классика:

- В нашей афише есть Пушкин, Чехов, Островский, Шекспир, Лопе де Вега, Стивенсон, а теперь появится и Мольер, – говорит Безруков. – Высокая комедия – это всегда вызов, проверка на уровень мастерства, потому что она требует от режиссера и актера легкости, точности, виртуозности в сочетании с серьезностью темы пьесы.

- Я очень люблю такую режиссуру, когда комедия превращается в исповедальное творчество, когда это разговор о душе. И в этом спектакле мы не только радуем зрителя, смешим, хулиганим, но и заставляем задуматься о вечных вопросах.

В финале спектакля мы видим персонажей, шпаклюющих стены обветшавшего то ли дома, то ли храма. За этим видится особый смысл, некий духовный символ, как объяснил режиссер:

- Да, мы ремонтируем наше "небо", – говорит Меламедов. – Я уверен, что мы все, как в "Дяде Ване", увидим "небо в алмазах". Хотелось бы эту печальную историю закончить тем, что сегодня пора нам всем пора символически взять в руки молоток и шпатель. Во время хаоса надо работать, надо заниматься своим делом...

Вот такой простой моральный смысл этого не самого простого спектакля... Может, и немного прямолинейно-дидактический... С этим можно и согласиться, и поспорить...

- Идеально, если спектакль потом продолжится обсуждением дома на кухне, – считает Меламедов. – Значит, мы попали…